Impervious horrors of a leeward shore (arpad) wrote,
Impervious horrors of a leeward shore
arpad

.
Беседа трех министров о спящем историке

На старой кухне, ночью - три министра.
Дымятся трубки, закипает чайник.
Клейнмихель Петр, как всегда, неистов,
Канкрин серьезен, Киселев печален.

Надвинув на глаза экран зеленый,
От света щурясь, граф Канкрин чуть слышно
Заметил графу Павлу Киселеву:
- Вы посмотрите, батюшка, как вышло:

Теперь нет ни крестьянства, ни дворянства,
Ни государства нет, ни государя -
Зачем я реформировал финансы?
Зачем казенный интерес мы защищали?

Теперь нас растащили на цитаты,
Едва узнает кто нас по портрету.
Людская память нынче так богата,
Что, верно, в ней для нас и места нету...

- И правильно! - Клейнмихель кипятится.
- Видать, и этого вы не были достойны!
А мной страна обязана гордиться,
За все железные пути, что я построил,

Благодарить! - А между тем открыли
В Москве, на первом в городе вокзале,
Не вам, а Мельникову памятник! Забыли
О вас и думать! Вас и знать не знают! -

Парировал Канкрин с кривой ухмылкой.
- Ну полно, господа, к чему все споры! -
Прервал граф Киселев. Вон там, с бутылкой
В обнимку, под столом лежит историк,

И мы ему приснились. Уже утро,
И дым уносит ветер предрассветный.
Давайте лучше выключим компьютер,
В порядок приведем его конспекты...

Петр Андреевич, вы что? Оставьте ручку,
Не надо ничего в бумагах править!
Нам биографию свою не сделать лучше,
Ведь мы мертвы! Не лучше ли оставить

Все так, как есть? - Не разобрать и почерк....
Вы правы - бесполезное занятье...
Но он о нас напишет, что захочет!
Какой-то нищий! Что на нем за платье?

Ни сюртука, ни фрака, ни мундира,
Лицо небритое, штаны его в заплатах...
Он, верно, даже не имеет чина!
А может быть, он все еще в солдатах?

Канцелярист!? - Петр Андреич, хватит, -
Остановил Канкрин его тираду.
- Какая разница вам, что на нем за платье?
Эпоха новая - и новые наряды.

Не в этом суть. Сейчас другое время,
В его бумагах - все, что люди знают
О нас. И если утром он с похмелья
Вновь за компьютер сядет, проклиная

Весь белый свет, безденежье, работу
И женщин - вот тогда несдобровать нам!
С успехом с нами он сведет все счеты,
Нас назовет он косной бюрократией,

Нас обвинит во взятках, волоките,
безнравственности, промискуитете...
Что, господа, вы, верно, не хотите,
Чтобы потом о вас такое дети

В учебниках читали? - Как же быть нам?
- Есть средство, - заявил Канкрин премудрый.
- Пойдите, Павел Дмитрич, и купите
Бутылку “Жигуля” ему на утро.

...На старой кухне, на столе - бутылка пива.
А на полу в лучах рассвета спит историк.
И на него заботливо накинут
Мундир, украшенный Андреевской звездою.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments